А теперь обратимся к теориям противоположного политического лагеря — политической идеологии крепостничества. Видными его представителями били М.П. Погодин (1800-1875), С.П. Шевырев (1806—1864).
Одной из главных задач официально-охранительной идеологии становится обоснование невозможности в России классовой борьбы и революции. С этой целью выдвигались две основополагающий идеи:
1) идея провиденциализма православного толка. По мнению Погодина, все идет к единству, к гармонии основных начал всякой истории — государства и народа. Воля монарха — это действенная сила истории, носитель ее «духа». Тем самым, в сущности, отстаивается право монарха на произвол;
2) на провиденциалистской  основе создается так называемая теория “официальной народности”. Эта теория утверждает принципиальное отличие «начал» общественной жизни и истории России от развития Западной Европы. Будучи продолжением ряда идей Карамзина о «самобытности» русской жизни, эта теория своеобразно использовала также идеи французских историков времен реставрации. Принимая тезис последних о возникновении классов и классовой борьбе на Западе в результате завоевания, она доказывала «мирное» образование русского государства. Если на Западе государства образовались путем насильственного завоевания, то в России произошло добровольное призвание варягов, «полюбовная сделка».
Отсюда единство и взаимопонимание между всеми слоями русского общества. Это наложило печать на русскую историю вплоть до XIX века и позволило России избежать развития буржуазных отношений.
Славяне, как народ северный, утверждал Погодин, «были и есть народ тихий, спокойный, терпеливый». Эти черты являются прирожденными и неизменными: «В XIX столетии мы те же, что и в IX…». Эта теория выдвигается в качестве доказательства нереволюционности натуры славян. Справедливости ради следует отметить, что хотя и отрицалась почва для классовой борьбы в РОССИИ, Погодин вынужден признать революционные потенции крестьянина, наличие революционного «семени» в русском обществе. «Мирабо для нас не страшен, но для нас страшен Емелька Пугачев»